Как Инга звучит ласково

Что им движет? Иосиф Соломонович -это имя почему-то застряло где-то на задворках подсознания. При этом многозначительно поджимали губы и закатывали глаза, демонстрируя как им было здорово, когда… Вот Елена Сергеевна Ивлева, молоденькая воспитательница, которую все между собой называли просто Леночка, поволокла куда-то несколько своих подопечных, на ходу что-то им втолковывая.

Да, весна… А в душе у Яны в последнее время прочно поселилась стылая январская стужа. Четвёртый год она живёт в этом детском доме. Долгий четвёртый год… Как же тяжело и больно! Придётся пожить тебе в детском доме. Мы не можем двенадцатилетнюю девочку оставить одну. А родственников у вашей семьи не было. Как оказалось, твои родители были сиротами.

А тут… Но приходилось терпеть, потому что он видел, что остальные сидячие места находятся в ещё более плачевном состоянии

Девочка, нет, юная девушка с пепельно-платиновыми волосами, карими глазами заставила сердце избалованного женским вниманием сына нового русского замереть, пропустив удар, а потом пуститься вскачь.

Прода будет зависть от того, насколько вам понравится написанное. Если закрыть глаза, то эта картина стоит перед глазами. Потом были только закрытые гробы. Два больших и один совсем маленький. Бог, он всё видит. Вот и наказал… Может потому, что у многих из них и такого не было. Почти весь контингент этого детского дома состоял из брошенных и отказных ребятишек. Более того, подсудным и наказуемым. Она шла куда-то в толпе детдомовцев, но, странное дело, была словно не с ними, погружённая в свои мысли. Вадим подозвал к себе одного из охранников.

Аннотация:Лишившись в одночасье всей своей семьи, Яна попадает в руки сына убийцы. Важно проплыла директриса Ираида Степановна Вершина, зорко поглядывая на суетящихся воспитанников и подчинённых, выискивая то, что ещё не было сделано и оценивая то, что ещё предстояло выполнить. В первом случае за небрежность могут подкинуть ещё одно окно, а во втором- тоже нагрузят, ибо всем известно- инициатива наказуема.

Вот и заработала себе простуду с температурой, которая чуть не испортила семейный праздник. Они ушли. Яна встала с кровати и подошла к окну, чтобы увидеть, как все дружно усаживаются в машину, стоящую у подъезда. Всё дальнейшее для Яны происходило как во сне. Суетились взрослые, какие-то тётеньки шастали по их квартире, что-то высматривали, тихонько обсуждали, смотрели на неё с показной жалостью. Детишек-то жалко, они не виноваты… Зря эту перестройку задумали, раньше-то спокойнее жилось.

Потом было кладбище и три холмика в ряд. Три железных обелиска, с которых в круглых рамочках смотрели Мама, Папа и Серёжка. Но слёзы не шли. Они застряли где-то в глубине души, замёрзнув в один большой ледяной ком, мешавший дышать.

Пришлось научиться защищать себя и то, что смогла захватить из теперь опечатанной квартиры

Ну ничего, деточка, это только до восемнадцати лет. Потом вернёшься в свою квартиру. И огромная спальня для девочек на двадцать человек. Почему-то именно они стали предметом ненависти особо агрессивных соседок.

Она уже привычно уступила ему ведро с грязной водой, которое тот играючи поднял. Ей хватало того, что теперь к ней не смели приставать с грязными предложениями старшеклассники, от которых она на протяжении всего девятого класса энергично отбивалась. Девчонки в спальне уже во всю шептались о поцелуях, а кое-кто даже осмелился рассказать о своих первых очень близких контактах с мальчиками после дискотек в ближайшем скверике.

Всё остальное время, что они с отцом были в детском доме, он искал глазами эту удивительную девушку. Скучно, господа, неимоверно скучно было отпрыску нового русского, привыкшего к весёлым дискотекам и саунам с доступными девушками.